Первая открытая встреча ветеранов К-19

4 июля 1991 года, в тридцатую годовщину аварии на К-19, в Москве впервые открыто собрались оставшиеся в живых члены первого экипажа, отслужили панихиду в Елоховской церкви, а затем отправились на Кузьминское кладбище. Туда, где зажатые среди прочих могил, под казенными обелисками уже тридцать лет покоятся останки их товарищей, скончавшихся от облучения.


Дозы были настолько большие, что даже в специальной клинике Института биофизики, где к тому времени были собраны лучшие специалисты по радиационной медицине, не смогли спасти обреченных…
На ту первую встречу ветераны-подводники впервые решились пригласить журналистов. Когда все слова, подобающие печальной дате, были сказаны, членов экипажа позвали сфотографироваться. В узких промежутках между оградами пожилые люди стали выбираться на центральную аллею кладбища.

У крайней могилы один из них задержался и, не сразу найдя свободное место для цветов, вместе с розами виновато обронил:
— Сеньке, соседу по койке…
Юрий Доронин и Семен Пеньков в один год примерили в Заполярье флотские тельняшки, их койки в береговом кубрике стояли рядом. И в отпуск летом 61-го они собирались поехать вместе. Семен часто рассказывал о родных воронежских местах, о том, какая у него в деревне замечательная пасека… Но отпуск Пенькову перенесли — предстоял дальний поход, и Доронин уехал один.

Там же на Кузьминском кладбище я познакомился с помощником командира К-19 Владимиром Ениным, который руководил работами в аварийном реакторном отсеке.
— Все материалы, касающиеся аварии нашего корабля, были закрыты, — рассказывал Владимир Енин. — И только в 1990 году прошла информация о подводной лодке К-19 в газете «Правда». Командир обращался с письмом в министерство обороны, туда же обращались и моряки с коллективным письмом. Вероятно, эти письма до министра не дошли. Письмо командира проигнорировали, а из министерского аппарата моряки получили невразумительный ответ.
Но мы не плачемся в манишку ближнего, говорили подводники. Пережили аварию, переживем и это. Все поколения ПЛА К-19 благодарны последнему командиру лодки Олегу Адамову и его экипажу, которые организовали встречу, а вернее, прощание ветеранов со своим кораблем. В июле 1990 года все подводники присутствовали на символическом последнем спуске флага. Корабль отправлялся на вечный покой. Подводная лодка К-19 была в строю без малого 30 лет.

Спустя год мы оказались вместе с Владимиром Николаевичем Ениным на конференции в Берлине. В конце Унтер-ден-Линден, метров за триста до Брандербург-ских ворот, водитель автобуса учтиво предупреждал: сквозное движение из восточного сектора в Западный Берлин на этом маршруте временно приостановлено. Причина, как выяснилось, была прозаической — расширяли проезжую часть. Но в какой-то момент мне показалось, что это сделали специально.
Всякого, кто вышел из автобуса, людской поток увлекал и затягивал в узкий коридор, образованный двумя рядами уличных торговцев. Продавали не цветы, не мороженое и не горячие сосиски с пивом. Оптом и в розницу предлагали советские государственные награды, особенно много орденов и медалей периода Великой Отечественной войны.
Сквозь этот строй пропускали всех, кто направлялся к рейхстагу через Брандербургские ворота.
Шагающий рядом со мной Владимир Енин у третьего или четвертого лотка остановился, тяжело опершись на трость. В окружении юбилейных медалей на пыльном куске сукна лежал орден Красного Знамени.
— Сколько? — не сказал, а выдавил из себя старый подводник.
На жующей физиономии продавца никаких чувств не отразилось. С явной неохотой, заранее зная, что эти ничего не купят, он назвал сумму в марках и перевел взгляд на других прохожих.
Надо было видеть в этот момент лицо Владимира Николаевича! С каким облегчением он бы швырнул в эти рыбьи глаза требуемую сумму, будь у него валюта. Но семидесяти марок, выданных в оргкомитете конференции на транспортные расходы, хватило бы разве что на медаль «Ветеран труда»…
Свои награды Енин оставил дома, в подмосковном Обнинске. А в Берлин захватил только справку из военного госпиталя, косвенно подтверждающую, что он, капитан I ранга Енин В.Н., перенес острую лучевую болезнь и две пересадки костного мозга. Он взял ее на тот случай, если ученые умы, приехавшие вместе с ним на международную конференцию, вновь станут говорить, что до аварии в Чернобыле у нас не было серьезных инцидентов с переоблучением людей.
Эта справка, потершаяся на сгибах, да орден Красного Знамени — две памятные метки из далекого 61-го. Енин, вопреки ожиданиям врачей, выкарабкался, и еще несколько лет служил в учебном центре. Орден надевал редко, но очень им дорожил. А из той поездки в Берлин — первой за свою жизнь зарубежной поездки — вернулся морально подавленным. И награды перестал надевать совсем.

Один отзыв на статью “Первая открытая встреча ветеранов К-19

  1. Anatol Myachikov Июнь 3, 2008 at 09:54 -

    Сам недавно искал в интернете материал на данную тему и все обсуждения, связанные с ней 🙂 😉 Но только тут нашёл хороший,качественный, и что немаловажно,полезный материал 🙂

Добавить комментарий